ыфуер.jpg

Must Act рассказывает о стрит-арте  в Беларуси

"На Октябрьской, с точки зрения современного мурализма, все довольно низкокачественно".

14.04.2020

Словосочетание стрит-арт, если переводить дословно — вызовет у окружающих ассоциации с граффити.

Однако это довольно обширная сфера, которая включает в себя и муралы — художественные произведения, в огромном масштабе расположенные на стене многоэтажного здания. Древнейший вид искусства, сегодня он обрел современный вид в нашей стране. Мы поговорили с Олегом Ларичевым, организатором Must Act - крупнейшей площадки, занимающейся продвижением стрит-арта в Беларуси и привлекающей художников со всего мира.

unnamed (14).png
unnamed (13).png

Юра: С чего все начиналось?

     Олег: В 2011 году мы с группой знакомых решили создать печатный альманах и собрать там примеры того, что уже нельзя отнести к классическому граффити — пост-граффити и стрит-арт. Вокруг этого альманаха собралось community людей со всей Беларуси, которые занимаются тем, что сейчас называют стрит-артом. Напечатали альманах “Сигнал”, провели презентацию, увидели ажиотаж среди журналистов и публики. И решили объяснить: “Это же не граффити”, стали проводить artistic talks, публичные встречи с художниками, в том числе с Тимофеем Радей в музее современного искусства. Потом привезли Кирилла Кто, урбанистов из Германии, России, Украины.

unnamed (12).png

     О: В 2012 году мне написал знакомый активист из Могилёва, мол, есть возможность сделать мурал. А тогда еще такого слова не звучало. То есть, порисовать в центре Могилева, весь двор наш, полная свобода — администрация в творчество не вмешивалась. Акция называлась MustAct - MustArt. Получилось очень классно. Потом написал знакомый из Барановичей, там с администрацией тоже все в порядке. Так мы и решили проводить мурал-акции - в город приезжают белорусские художники. Отношения из разряда “вы не лезете в эскизы, мы не просим у вас денег”. Такие акции прошли еще в Гомеле, Гродно, Рогачеве. Мы приезжали большой тусовкой, жили и рисовали где хотели. Потом стали приглашать иностранных художников.

unnamed (11).png

     О:  В 2015 году мы задумались: “Хорошо, мы привозим художников, но они ничего не знают ни о городе, ни о стране в целом, никогда не были у нас”. Было принято решение привозить художников без предварительного эскиза, а делать для них погружение в местный контекст.

В 15-м году запустился Urban Myths, тогда было 5 авторов, и большие стенки в Минске. А в 2014 году мы помогали с первой “Vulica Brazil”.

Ю: У вас есть авторы из России, Греции, планируется из Канады… Вы сами устанавливаете с ними контакт?

     О: Да, как правило, это уже засвеченные, известные художники. Когда мы в 2015-м году провели первый Urban Myths, их знакомые, знакомые знакомых увидели, что в Беларуси можно работать, даже договариваться с властями было не сложно. Проблемы были только с финансированием. Но в 15-м году несколько наших работ попались в международные топы. И сейчас мне уже пишут сами художники, со всего мира.

unnamed (8).png

Ю: Проекты на Каменной горке?

     О: Это был проект с А1. На эти стены мы давно уже заглядывались — оживленная трасса, въезд в город. Хотел поднять тему будущего, имиджа Беларуси, IT страны. И эти три мурала — триптих “Будучыня”, с художниками из Беларуси, Сербии, Испании.

unnamed (6).png
unnamed (7).png
unnamed (5).png

Ю: Основная тема работ, вокруг которых строится создание муралов?

     О: Обычно, когда я отбираю художников, я смотрю чтобы у них были сюжетные идейные работы. Тему я им не навязываю, они уже сами вдохновляются, придумывают эскизы. 

К примеру, в позапрошлом году на Кунцевщине мурал делал художник из Австралии, Fintan Magee. Ему понравился Дроздович и советский монументализм, и он решил это соединить — в новом стиле. Кстати, говорят, работа на Кунцевщине похожа на соцреализм.

Ю: Насколько сложно создать работу с точки зрения финансовых затрат и разрешения властей?

     О: После нескольких акций в регионах с чиновниками стало просто разговаривать. Я просто прихожу в администрацию, и говорю: “Мы хотим сделать работу”. Сопротивления с их стороны нет, они уже сами хотят.

unnamed (4).png

     О: В первых минских акциях были опасения. Но мы осознаем, что это работа в публичном пространстве, поэтому сильного трэша не делаем. Я показываю им примеры работ художников, которых мы привозим. Возражений нет, часто даже сами предлагают помощь — выбрать стену, договориться с ЖЭСами.

unnamed (3).png

Ю: Всем ли окружающим это нравится? Как пример — то, что произошло на Октябрьской.

     О: На Октябрьской мне вообще не нравится делать что-либо. Когда там было мало работ, было более-менее. А сейчас мне не нравится совсем — с точки зрения современного мурализма, монументализма, все довольно низкокачественно. Я привожу туда всех наших художников: “Ни о чем” - говорят они.

Я думаю, нужно идти в спальные районы — Каменная горка, например. А в 2015 мы делали в Октябрьском районе, там был классный зам. главы — полная свобода, он сам этим проникся.

Ю: Часто получаете позитивные и негативные фидбэки?

     О: Да, постоянно, особенно в процессе создания работ. Если люди к этому неравнодушны - это уже хорошо, даже если это не нравится. Людям интересно необычное, чтобы было над чем задуматься, начать рассуждать об искусстве, городском пространстве. 

Резкое “нет” в основном высказывают люди, которым вообще ничего не нравится, с чем мы столкнулись в 2015 году. Была работа, с человеком без лица, со свечкой. Из-за неё эта женщина создала петицию закрасить все муралы в Минске. Не помню, сколько подписей собрала эта инициатива, но петиция “закрасить человека, который против этого” собрала в несколько сот раз больше. Сделали репортаж на ОНТ, мы встречались с этой девушкой, пытались с ней разговаривать, но это было невозможно — ей это не нравилось в принципе, хотя она там даже и не живет. Но таких очень мало — тех, кому ничего не нравится. Даже если кому-нибудь и не нравится, они хотя бы учитывают мнение других.

unnamed (1).png
unnamed (2).png

Ю: В Инстаграме Urban Myths я увидел изображение на стене: “Первая легальная работа на территории Беларуси”. С какого момента Вы решили делать это на легальной основе, что было до этого? Понятное дело, муралы нелегально не сделаешь, но все же…

     О: Были такие проекты, к примеру, приезжал Никита Nomerz, делал небольшие стенки, нелегально, в центре Минска, они висели несколько лет. Были и наши проекты, социально-политические. Например, “колючая проволока” - это было тоже нелегально, несмотря на то, что создавалось в дневное время.

С чего все началось — “Дом Москвы” в Минске предложили нарисовать мурал, все белорусские художники отказались. Нашли российскую студию, они сделали на “отъебись”. В общем, “муляў вочы” этот мурал. Нашелся автор, не из Беларуси, мы делали с ним лекцию в другом городе. И он нам: “пиздец, стыдно за город, давайте что-нибудь сделаем”. И мы за день придумали идею, было несколько вариантов, остановились на колючей проволоке.

unnamed.png
_edited.jpg

Ю: Как объяснить людям, что такое стрит-арт? Это ведь не только граффити.

     О: Вообще, до сих пор идут споры, что такое стрит-арт. Общепринятого понятия нет. Даже если почитать русско- и англоязычную Википедию, они кардинально отличаются. Например, в Германии к стрит-арту относят и граффити, в СНГ-направлении и других странах к стрит-арту относят сюжетные истории, когда автор пытается завязать диалог со зрителем, вызвать эмоции, заставить думать. Такие я бы отнес к стрит-арту. Хотя, в последнее время тот самый протестный стрит-арт, социальный, нелегальный, уходит в тень. Вся эта уличная движуха коммерциализируется, институционализируется.

Снимок экрана (180).png

     О: Большинство современных муралов к стрит-арту отнести можно постольку-поскольку, они больше относятся к монументальному искусству, при чем, чем дальше, тем больше оно клонится в академическую технику. Многие галерейные художники приходят в мурализм.

Ю: Зачем вообще стрит-арт нужен Минску?

     О: Изначально мы хотели продвинуть саму идею, стрит-арта — каждый может выйти на улицу и донести свой message. В принципе, это действует, когда появляется какая-то социальная работа, она очень быстро попадает во все СМИ, люди начинают ее обсуждать.

С точки зрения урбанистики — это разнообразие в городскую среду, стимулирование людей задуматься о виде публичных пространств, участии граждан в их преображении. И третье — стрит-арт знакомит людей с искусством вне галереи. 

Зачем Минску? Это довольно скучное и однообразное городское пространство, такие элементы привносят яркость.

Ю: Что следует ожидать от Urban Myths в будущем?

     О: Сейчас многие иностранные художники приезжают и создают работы. И мне кажется — белорусские авторы не развиваются. Те, кого я знаю, как были, так и остались. При чем, им довольно сложно создавать некоммерческие работы. Хочется найти новые имена. Я, наверное, буду объявлять call, попробую перетянуть художников из галерейной среды, предложить сделать работы на улице традиционным художникам.

Снимок экрана (179).png